barikripke (barikripke) wrote,
barikripke
barikripke

Запертые, шестая серия ( Ник Трейси, черновик)

6 серия. Ночь. Первые часы 2 июля. Квартира 28. ( часть 2)


..........В этот момент пол под нашими ногами сначала проседает в одном направлении, затем вздымается в другом. И это движение вверх вниз едва не сбивает нас с ног. Стул от такой тряски опрокидывается на пол, голова пупса закатывается в дальний угол.

            

Нет никаких сомнений, что наши мысли направлены в одну сторону. Под полом что-то движется, но сказать об этом вслух мы не готовы. К тому же скоро пол успокаивается, а деформации переходят сначала на стену за диваном , потом на потолок и наконец достигают большого вздутия у самых гардин, которое разом становится еще больше. Теперь это вздутие похоже на огромный потолочный кокон с длиной трещиной, из которой слизь стекает все резвее.

- Бля .. – говорю я тихо в сердцах и нацеливаюсь на эту отвратительную темно-зеленую блямбу на потолке.

             А вздутие все растет и растет, отяжеленное содержимым...

             Виталя чуть ближе к нему с монтировкой подбирается.

- Слышь чо – окликаю его нервно – Стрельнуть может?

- Погодь – говорит – Нам отмычка нужна. Может тут она.

              Ну-ну, думаю, отмычка ему нужна. И пока я так думаю, справа по борту телек ни с того ни сего по тумбе заскользил и в стену заднюю вмазался. Тут уж у меня рефлексы срабатывают. Разворачиваюсь , жму на спусковой крючок и телек в хлам разношу.

              Грохот такой, что пару секунд вообще ничего не слышу, если не считать неразборчивых матьков моего товарища.  

              И не успеваю от контузии отойти, как дверцы шкафа (прямо напротив Витали) распахиваются обеими створками настежь, а оттуда под сильным напором вырывается серая липкая жижа, похожая на болотный ил. Напор такой сильный, что Виталю сбивает с ног и отбрасывает на диван, откуда он скатывается на пол. Растерянный и по шею измазанный в липкой гадости он, однако, быстро встает. Поток грязи на глазах слабеет, но жижа покрывает почти весь губчатый пол. Кое-где она впитывается в трещины, пузырясь испаряемым газом.

            Несколько запоздало я от греха подальше отхожу в сторону от второго шкафа. Жижа толстым слоем медленно обволакивает подошвы кед.

- Уходить надо! – кричу Витале.

- Отмычку не нашли – говорит, локтем лицо обтирая – Не уйдем так.

- И где ты её собрался искать!? – кричу, отступая к дверям.

            А он вместо ответа на шкафы смотрит.

- Ты дверь в коридор держи – кричит, а сам, чавкая ботинками, ко второму шкафу направляется.

             Но дойти до шкафа он так и не смог. Из жижи рядом с его ногами выныривает, словно перископ, коричневая пятерня.

           Я кричу ему « Сзади!» и стреляю тут же в руку эту, но промахиваюсь. Жижа разлетается брызгами, а рука, как ни в чем не бывало, хватает жертву за лодыжку. Виталя мордой вниз падает, я снова в руку стреляю, но тут напарник мой орет «Не стреляй, ноги отстрелишь!» , после чего ловко поворачивается к руке и всаживает около неё в жижу монтировку на пол длины.

             Но коричневая пятерня не разжимается. Жижа вокруг неё начинает бурлить, вздыматься и наружу, обтекая серыми нечистотами вперемешку с кровью, вырастает голова, из которой торчит монтировка. Голова вполне человеческая, если не считать отсутствия лица и жидкой грязи, стекающей повсюду. Когда я говорю, что у головы нет лица, то это именно то, о чем я говорю. То есть там вместо носа, глаза и рта просто натянутая на лицевую кость кожа. Следом появляются мускулистые плечи, руки , торс и наконец ноги. Виталя, схваченный за лодыжку, во время этого рождения оказывается вверх ногами. Его держат за лодыжку, как провинившегося мальчишку.

              Пораженный зрелищем, я не сразу вспоминаю, что ружье все еще у меня. А голый мускулистый чувак с монтировкой в голове, исходя яростью, с силой швыряет Виталю к дальней стене. Паренек влепливается в обои, как длинная мокрая тряпка. Такой же тряпкой он падает плашмя на грязный диван, а на стене остается длинное мокрое пятно.

            Чувак без лица, разобравшись с Виталей, немедленно поворачивается ко мне.

- Теперь стреляй! – орет с дивана Виталя.

            Мужик с монтировкой в черепе бросается на меня размашистым шагом. Я пячусь назад, жму на спусковой крючок. Голова разлетается на части, как хеллуинская дыня. Кровь с расщепленными костями черепа прилипает к стенам и потолку. Тело без головы падает на колени, затем заваливается на бок и медленно погружается в серую жижу.

            Виталя плюхается на четвереньках в серый ил, чтобы успеть спасти утопающую монтировку. Но железяка уже скрывается под слоем грязи и ему приходится окунать вдогонку руку.

- Да сдалась тебе эта монтировка! – кричу, а сам по сторонам на жижу смотрю.

- Да достал уже!– в ответ пыхтит Виталя.

              Но ни черта он не достал. Я понимаю это по выражению его лица. У него лицо человека, который хочет вытащить из пруда рукой жирного сома, но натыкается на острые зубы кровожадной акулы. Он успевает сказать лишь « О, чёрт» и его рука резко уходит в глубину, а лицо врезается в жижу.

             Я кидаюсь к нему на помощь, отдираю от своей рубашки кусок рукава , заворачиваю им дуло и втыкаю ствол на добрые двадцать сантиметров в непрозрачные слои серого ила.

              Нажимаю на спусковой крючок.

              Глухой выстрел отдается дрожью до самого позвоночника. Секундное ожидание и Виталя к моему удивлению вытаскивает руку на волю. И что еще удивительнее, в его руке монтировка.

- Где может быть эта отмычка? – спрашиваю, помогая ему подняться.

- Я.. кажется… понял – говорит, а у самого дыхание сбито и он медлит со словами.

- И чего ты понял?

- Где отмычка.

- И где?

               В эту секунду на потолке позади Витали разрывается та самая здоровенная блямба. Из неё выливается ведер двадцать слизистого гноя, а вместе с ним на пол плюхается нечто огромное, мясистое, бесформенное и мерзкое.

             Моя бледность выдает неподдельный ужас и Виталя оборачивается назад так, будто готовится узреть самого сатану. Не сразу, но я догадываюсь, что это самая большая жаба, которую мне доводилось видеть. Из-под тяжелых бугристо зеленых век нездорово поблескивают два черных глаза размером с яблоко каждый. Из подвижной гортани исходит характерное «ква».

               И пока я навожу ружье на цель, жаба с разевающейся пастью кидается к Витале, как летящая со свистом грязно-зеленая гора.

               Еще в прыжке она хватает его целиком в непомерно разинутую пасть и, приземляясь, краем морды отбрасывает меня в жижу. Я падаю на спину, не выпуская ружья, и проскальзываю по серому илу почти до выхода из гостиной.          

                Виталя оказывается слишком большим, чтобы заглотнуть его целиком за один присест. Он умудряется вывернуться в её пасти так, что наружу высовывается его голова и одна рука с монтировкой.

               Он уже весь в жабьей слизи.

              Вот черт, думаю, она же сейчас его переваривать начнет. И уже снова прицеливаюсь, чтобы под брюхо твари шрапнели пустить, но Виталя меня останавливает, вскидывая руку с монтировкой:

- Не стреляй! – кричит, выплевывая слизь – У неё зубов нет, я тут сам выберусь.

- Ты в уме!? – кричу, вставая и поскальзываясь в иле. – Она же тебя щас проглотит.

- Это всего лишь жаба, черт бы её побрал! – в ответ ругается Виталя. - Я понял насчет рисунка и головы…

              Тут его собственная голова снова в жабью пасть уходит и наружу торчит только рука с монтировкой. Я подбегаю и тяну его за эту руку. Жаба в борьбе за добычу морду недовольно мотает. И все же мне удается победить в короткой схватке и лохматая голова Витали, вся в жабьих соплях, вырывается из пасти.

              Он делает жадный глоток воздуха и кричит:

- Голова!

-Что «голова»? – нервно ору.

- У жены шапочника тело пришлось сжигать без башки.

- Чего?

- Все сходится - с зажмуренными от слизи глазами орет Виталя – Телка без головы это она. В тот раз Грыничкин её уволок.

- И что? - не понимаю.

- Она и есть отмычка. Найди бошку! В той спальни у Грыничкина нора … Под полом. Возьми вот…

                И бросает в жижу к моим ногам свою любимую монтировку.

- Хорошо – киваю и нагибаюсь подобрать монтировку из грязи – Я все понял.

            В этот момент жаба, недовольная посторонними разговорами, сердито вскидывает морду к верху, открывает пасть шире и Виталя исчезает в розовых внутренностях мерзкой амфибии.

                   С немым ужасом и отвисшей челюстью, я смотрю, как фигурное вздутие под бородавчатой кожей медленно сдвигается от гортани к желудку. Жаба, переваливаясь с бока на бок, поворачивается задом.

                  Я не могу его просто так оставить. Я просовываю монтировку в петли на джинсах, а после прицеливаюсь ружьем в жабий затылок. Совершенно случайно я замечаю, что на потолке чуть левее разорвавшейся блямбы уже набух другой кокон.

                За мгновение до выстрела в мою левую лодыжку вцепляются длинные холодные пальцы.

                Ружье выстреливает в падении. Заряд уходит значительно выше, а я с кратким вскриком падаю спиной в болотную жижу. Я падаю так, что моя голова стукается о паркет коридора, а ружье отлетает к дальне коридорной стене.

-Черт! – кричу, пытаясь встать, но рука из жижи не дает и я снова падаю.

- Дьявол! - кричу я в отчаянии, сидя в грязи, как пойманная в капкан свинья -Черт, черт, черт!  

              И пока я ору, из жижи выбирается другая пятерня. Словно кобра она хватает меня за правую лодыжку и теперь обе руки тянут меня в глубину.

- Ах ты тварь – дрожащими пальцами я быстро вытаскиваю из джинсовых петель монтировку.

- Отпусти! – кричу и бью монтировкой плашмя по жиже, но от удара мне достаются лишь брызги.

                Мои ноги увязли уже по колено и теперь я могу двигаться только верхней часть тела.

- Виталя, черт бы тебя побрал! – кричу я во все легкие, надеясь, что он услышит.

               Хотя вероятно сейчас он медленно переваривается в жабьем желудке и вряд ли слышит что-то еще, кроме бульканья ферментативного сока. И только теперь я замечаю, что заряд ружья попал во второй потолочный кокон, который сильно провис. Из него льется вязкая желтовато-красная протеиновая гадость, но само существо еще каким-то чудом остается внутри.

- Нет, нет, нет – выпаливаю я скороговоркой, будто это может задержать рождение потолочной твари.

              В панике я втыкаю монтировку в жижу рядом со своими ногами, как это делал Виталя. Я бью раз – и монтировка уходит в грязь, как в масло. Я бью два, три, четыре раза, но по-прежнему вытаскиваю монтировку без следов крови.

           Я бью в пятый раз – и вот рука ощущает приятное сопротивление с глухим хрустом. В месте попадания илистый пол пузыриться кровью, а я улыбаюсь. Попался, думаю я . Но мои ноги все еще держат. Их держат и после того, как из грязи показывается голова без лица и после того, как вырастает туловище. В этот раз тварь не такая широкоплечая, как первая. К тому же у неё шикарный женский бюст. Фигура вырастает из грязи, словно её толкает со дна невидимый лифт. В считанные мгновения я, как и Виталя, оказываюсь верх ногами.

             С чисто мужским наслаждением я смотрю в перевернутом ракурсе, как с коричневых сосков капает серый ил. Мельком думаю, что мне повезло больше, чем Витале. По крайней мере, я увижу перед смертью шикарные сиськи.

          А потом перед моим обезумевшим взором мелькает жаба с Виталей внутри. Я вижу, что под кожей у неё происходит движение.

                 Давай, безмолвно прошу я, сделай это.

              И перед тем, как быть брошенным на стену, я успеваю заметить, как из жабьего хребта прорывается сверкающее лезвие самурайского меча.

             Меня швыряют в сторону, как бешеную собаку, которую хотят добить. Я врезаюсь в стену, как тряпичная кукла, набитая костями и мясом. Я больно ударюсь челюстью, прикусываю до крови язык и падаю на диван.

              Несколько мгновений я нахожусь в прострации. В ушах гудит от кровяного давления. Без определенных мыслей я наблюдаю за новыми пластинчатыми деформациями потолка. Еще одна жаба? Какая это: вторая или третья?

                Сквозь гул в голове я слышу, как позади разрывается кокон. В гостиной раздается новорожденное «ква». Я слышу возню совсем рядом, вспоминаю о Витале и уже нахожу силы, чтобы встать, но тут существо без лица хватает меня за грудки и я вновь взлетаю в воздух.

                 А потом сразу впечатываюсь в болотный пол у самого выхода в коридор. Надо мной болтаются грязные, но шикарные груди. Женщина без лица и волос топит меня, вталкивая в ил под прессом рук. Под неглубоким слоем жижи пол обретает вязкость пластилина и потому утопить меня нет так то просто. Но сантиметр за сантиметром серый ил обволакивает лицо, забирается в уши, в нос, в рот.

             Я судорожно хватаю ртом воздух, прикидывая, что продержусь еще секунд семьдесят. Но проверить это придется в следующий раз. Безликая голова с монтировкой в черепе слетает с плеч, и, подскакивая по паркету, укатывается в коридор. Коричневые груди падают на мое лицо, едва не заканчивая начатое.

- Ты чо, как? – слышу я голос Витали.

             Он убирает с меня обезглавленное тело в сторону и протягивает руку помощи.

             Виталя изменился. Жабья слизь сделала из непослушных волос укладку в стиле итальянских мафиози. Всё его лицо измазано в какой-то гадости , отчего белки глаз кажутся еще белее. Я смотрю на окровавленный меч в его руке и понимаю, что теперь счет снова в нашу пользу.

- В порядке - говорю я и наши ладони сцепляются.

               Поднимаясь на ноги, я выплевываю грязь и выпавший зуб. В дальнем углу гостиной бездивжно сочатся кровью и слизью две груды жабьего мяса. Но как я и предчувствовал, на потолке наросло еще несколько коконов.

- Идем – говорит Виталя, убирая меч в ножны за спиной. – Надо торопиться.

                 Мы переступает через обезглавленное грудастое тело, которое наполовину залезло на коридорный пол. На паркете растет лужа вишневого цвета. Виталя первым делом добирается до отрубленной головы, вытаскивает из неё монтировку и зашвыривает голову обратно в гостиную. Он приседает, чтобы затолкать туда и тело. Он просит меня помочь ему, но я говорю «Стой».         

- Чего? - не понимает Виталя.   

- Ты сказал, что отмычка это вещь, которая разделена на части – напоминаю я.

- Да, и что?

- Если найдем голову, то частью чего она будет?

              Хмыкнув, Виталя кивает, мы беремся за мертвые руки с двух сторон и затаскиваем тело в коридор. Я поднимаю с пола ружье и объявляю о своей готовности раскрыть этот чертов хулахлоп.....

         

Tags: Запертые, Ник Трейси, сплаттерпанк, черновик
Subscribe

Recent Posts from This Journal

  • Дрянь

    Нашумевший британский сериал, основанный на успешной пьесе талантливойдевушки. Взял,, между прочим, кучу сериальных премий. Довольно короткий, но от…

  • Ублюдки/Дворняги

    Ладно уж, порадую вас чем-нибудь остреньким. Любителям чернющего жесткого юмора приготовиться.Ну на самом деле, уже довольно давно вышедший…

  • Бойтесь ходячих мертвецов

    На удивление годный зомби-сериал, созданный внутри одной вселенной с уже культовыми Ходячими. По крайней мере, первые два сезона и особенно начало…

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments