barikripke (barikripke) wrote,
barikripke
barikripke

Categories:

Запертые. Девятая серия ( часть первая)

Серия 9. Квартира 24 . Секреты Петровны

                  Это была Ольга. Как и обещала, она засекла ровно час и отправилась вслед за нами. Она встретила нас на лестничной площадке четвертого этажа в тот самый момент, как хулахлоп раскрыл свой замок.
                  Никак не ожидал, что буду безмерно рад снова оказаться в этом обшарпанном подъезде. Как только мы пересекли порог, перешагнув в прохладную бетонную мглу, дверь сердито захлопнулась.
             Глаза Ольги ошалело раскрыты и едва не вываливаются из орбит. Она явно не ожидала увидеть нас в таком виде.  Она где-то откопала фонарик и примотала его к стволу ружья. Электрический свет бъёт по глазам…
- Боже… боже,– охает Ольга, скользя желтым лучом по изодранным одеждам. – С вами всё в порядке? Нашли его?
- Не свети в морду-то! – недовольно ворчит Серафима, прикрываясь ладонью. – Ты какого черта квартиру оставила?
- За вами пришла! – нервно огрызается Ольга,  опуская луч света чуть ниже глаз. – Сказала же, что не останусь одна! Я все равно не могу ему помочь! – кричит она с надрывом -  Он умирает!
                  Голоса оживляют холодные стены приятным эхом, которое проваливается к нижним этажам.
- Заячья твоя душа, - шипит Серафима. -  Испугалась просто!
- Это не правда!
- Хватит орать! – кричу я.
- Нашли его? – кричит Ольга почти истерично.
- Нет,– говорю. – Но мы нашли кое-что другое.
- Что?
- Антидот, я так думаю. Вот, – я поднимаюсь на ступеньку и вкладываю бутылочку в ладонь Ольги, нащупав её во тьме.
- Она подсказывала нам, где найти лекарство, – говорю близко от её лица. – Понимаешь? Теперь нужно идти к Петровне.
- Я пойду с тобой! - Ольга сходит со ступеней, едва не наступая на ноги Серафимы, находит во тьме её шершавую ладонь, передавая бутылочку ей. – Это тебе нужно быть с ним. Ты лучше о нем позаботишься.
- Как ты могла его оставить? –  в этот раз Серафима не кричит. И не возвращает бутылочку обратно.
- Не волнуйся, он в безопасности. Я вылила на него два флакона духов,  а потом затащила в ванную и там заперла. Гусеницы его не тронут, а от меня толку все равно никакого.
- А что с пятном? – спрашивает Серафима, уже более спокойно.
- А ничего с пятном. Больше не течет оно.
- Что?
- Я там настелила тряпок  на всякий случай, но думаю больше не потечет.
                      Неожиданно, из-за удачного наклона фонарика, я могу видеть Ольгино лицо без покровов тьмы. Как все-таки странно разговаривать во мраке одними голосами, когда не видно, что отражается на лице собеседника. Я вижу, что глаза Ольги подернуты слезой, на её лице сострадание, которое она из гордости не может высказать. Она смотрит на изодранную в кровь Серафиму с уважением и, наверное, даже с любовью.
- Ты устала, –  Ольга напускает в голос грубости. – Возвращайся в крепость.
                      Серафима молча расталкивает нас. Моя рука мимолетно касается её плеча. В этом кратком жесте зашифрованы слова «спасибо» и «до встречи». Ольга целится тётке куда-то вбок, омывая её светом фонарика  всё то время, пока Серафима грузно поднимается по ступеням на пятый этаж. Её величественная тень не отстает ни на шаг.    
                     Мы ждем, пока не раздается электронная трель замка, а затем писк открывающейся двери.
- Сикушка, – слышится голос Серафимы, а потом дверь, пикнув, закрывается.
- Я не сикушка, – спешит меня уверить Ольга.
- Я знаю.
                  Однако без Серафимы темнота подъезда становится опасней. Она мигом окутывает нас с ног до головы, проникает в уши, в глаза.  Во мраке холодных стен слышится подвывание сквозняка.  Он воет откуда-то с самого низа.
                  Ольга невольно отступает, упираясь спиной в мою грудь. Внезапно вместе со сквозняком наружу вырывается страшный вопль, в котором едва угадываются размазанные в ярости слова:

-  ….Я доберусь до всех ва-аааа-ссс…

- Боже, это он, – охает Ольга и уже в третий раз наступает мне на ноги.
- Надо идти, – говорю, сжимая в руке топор. – Ты поведешь или я?
- ...Я, – с некоторой заминкой отзывается Ольга. – Не волнуйся, я умею стрелять. Только положи руку на плечо, чтобы я чувствовала тебя.
                  Я исполняю её просьбу и мы двигаемся вниз. Каждая ступень вниз делает нас ближе к подвалу.
                  Луч света от фонарика прыгает по ступеням, разрезая темноту волшебной силой электричества.  Я  следую за Ольгой с топором, высматривая во мраке склизких чудовищ.
                  Ступень, другая, третья, мы преодолеваем пролет без препятствий. Я даже начинаю нервничать, опасаясь подвоха.
                Но вот мы спускаемся дальше. Хрупкая девушка с ружьем и я, опустивший руку на её плечо, словно слепой и его поводырь. Перед тем, как сойти с последней ступени на площадку третьего этажа нас достигает повторный вопль демона:

 -Вии-ии-жуу васс…..

                    Ольга замирает лишь на секунду и уверенно ступает на бетонный пол.
                    Вот она. Квартира двадцать четыре. Квартира, где меня покусали. Квартира, где меня огрели железякой по голове. Мое пари. Интересное, что сейчас делает Диман?
                    Ольга берется за ручку двери, но я останавливаю её.
- Лучше я сам.
                    Не знаю, откуда это во мне. Я ничуть не храбрец, но какой-то древний инстинкт просит меня отдать свою жизнь до того, как её отдаст девушка.
                   Дверь открывается легко, все правильно: мы оставили её не запертой. В прихожей горит свет. Здесь словно бы ничего и не происходило.
                   Ольга заходит следом за мной, закрывает дверь и выключает фонарик. После этого проворачивает ключ в замке.
- Так  спокойнее, – отвечает она на мой безмолвный взгляд.
                   Ольга не поймет этого, но я вижу некоторую иронию в том, что это первая из трех квартир за последние  сутки,  которая закрылась по нашему желанию, а не по коварству хулахлопа.  Однако иронизировать вслух совсем не хочется. В свежих грудах памяти все еще мелькают клешни, червивые тела и оторванные головы.
- Что-то не так, – заявляет Ольга, облизывая сухие губы.
                  Как и я, она до сих пор стоит в прихожей, в  двух шагах от парадной двери, пройдя на шаг дальше меня, но, не решаясь двинуться дальше.  Ружье в её обманчиво тонких ручонках направлено в потертый цветастый половик, протянутый по всему коридору прямо к ванной.
- Ты о чем? – говорю я почти шёпотом, но где-то нутром уже понимаю, что Ольга права. Здесь действительно что-то не так.
- Запах, –  Ольга шмыгает носом.
- Это огурцы, – говорю я и теперь действительно замечаю дух давно лопнувшей банки солений.
- Нет, это не огурцы.
- А что же тогда?
- Демон, – отвечает Ольга после паузы.
                  Я смотрю на её хрупкие плечи, на её спутанные длинные волосы, в которых местами легла белая штукатурка и ловлю себя на мысли, что девчонка вероятно уже никогда не сможет адаптироваться к нормальной жизни с мужем и борщом. Следом за этим озарением меня накрывает образом обнаженной Ольги с ружьем.
                  Вдруг она, словно подсмотрев моё внутренне кино, оборачивается с кислой рожицей.
- Ты чего это?              
- Ничего, – говорю, выгоняя из головы голую Ольгу. - Просто подумал, может мы как-нибудь в кино сходим?
                  Ольга смеряет критичным взглядом мои порванные на груди одежды с кровавыми порезами, смотрит на обагренный топор, который я, как положено, занес для возможного удара. Она смотрит на все это и кривит губы.
- Ты это серьезно?
- Ну да, у тебя же больше нет парня?
- Нет, больше нет, – кивает она в задумчивости и потом добавляет. – Хорошо, я пойду с тобой в кино.     
                    Мы смотрим друг на друга целых три секунды без слов.
- Ты нервничаешь? – наконец,  догадывается она.
- Что? – фыркаю я. - Вовсе нет, я только что убил кальмара размером с железнодорожный вагон. Я уже давно не нервничаю.
                   Это вранье. Я очень сильно нервничаю, когда Ольга говорит «Что-то не так» или «Демон». Я знаю, что она никогда не произносит эти слова просто так.
- Хорошо, – говорит она.- Тогда пошли.
- Может, я впереди? – предлагаю я по зову все тех же древних инстинктов.
- Нет, все нормально. Лучше смотри за моей спиной.
                Мы делаем лишь несколько шагов вперед и Ольга вновь останавливается, вскидывая руку в согнутом локте, как командир коммандос.
- Стой! – взволнованно командует она.
- Что такое?
                По инерции я на миг закапываюсь лицом в её густых волосах и тут же отступаю назад.
                В ответ на мой возглас и без того хилая лампочка в коридоре начинает мигать, температура вокруг резко падает и вот теперь я тоже ощущаю какой-то неправильный запах.
                Она права, это не огурцы.
- Пшуты… – с ужасом выдыхает Ольга и изо рта у неё вырывается облачко пара.
- Что ты несешь? – у меня начинают стучать зубы.
                Ольга оборачивается ко мне с лицом полным ужаса.
- Черти, –  шепчет она своими бледными губами, выдавая новые порции призрачного пара, – Слуги Макруба.
- А ты не могла сказать раньше, что у него есть слуги? – у меня нет сил сильно возмущаться и все же я недоволен тем, что обо всем узнаю в последнюю очередь.
- Я думала они ушли после того, как ты прикончил Грыничкина.
- Ах, ты думала?
- Извини, мне следовало сказать.
                 С этим словами Ольга упирает приклад в свое костляво плечо и направляет ствол в дальний конец коридора.
- Смотри по сторонам, – велит она мне вибрирующим голосом.
                  Внезапно лампочка перестает мигать и накаляется до предела. На мгновение нас накрывает фантастическая тишина. Так тихо, что слышно как мороз пробирается в самые мелкие трещины в штукатурке.
                Мы остановились как раз напротив зеркала с этажеркой. Когда-то в нем отражался вполне цивилизованный парень опрятного вида, а теперь…
                 А теперь там ничего нет.  То есть почти ничего. Зеркало покрылось тонкой коркой изморози, а потом на инее появились растаявшие пятна – словно к зеркалу кто-то прикладывал подушечку пальца. Знаете, так делают, когда хочется что-то написать или нарисовать на морозном стекле. Сначала я подумал, что это просто температура скачет и зеркало начало оттаивать, но я ошибся.  Это действительно была чья-то рука. Пятнышки на инее стремительно  соединились в букву «О»…
- Ольга, тут кто-то есть… -  говорю взволновано, выпуская из себя пар, как испуганная лошадь.
               Она оборачивается и по моим глазам быстро понимает, о чем речь.
               После «О» следует буква «Г», за ней «У»,  потом «Р», «Ц» и «Ы».
- Огурцы? – спрашивает меня Ольга, будто это я написал.
                 Я не слышал её. То, что я увидел поверх её плеча, заставило меня забыть и о зеркале и обо всем остальном.
                Там, в глубине коридора, где он заворачивает влево, на углу стены, почти под самым потолком сидел тот, кого Ольга назвала пшут. Я понял это сразу, потому что существо больше всего напоминало черта из русского фольклора.  Я не разбираюсь в чертях, но мне кажется это был довольно маленький экземпляр. Возможно, не больше енота. Я не знаю, как ему удавалось держаться за стену. Он высовывался из-за угла мордой и большей частью черного лоснящегося торса. В этой хищной позе, держась своими когтистыми пятернями за зеленые обои, он разглядывал нас круглыми черными глазками, в которых горело по красному пятнышку. Свет маломощной лампочки отражался от крошечных козлиных рогов,  почти зализанных назад за выразительные мясистые уши, а из-за угла то появлялся, то исчезал длинный хулиганский хвост.
                  Я встретился с чертом глазами настолько неожиданно, что просто окаменел. Несколько раз безуспешно я пытался выдавить из себя букву «О». С пятой попытки мне это удалось.
- О.о.о.оольга… – выдыхаю я облако пара.
- Что?
                Мой испуг на лице красноречивее слов.
                Все, что произошло дальше, было так стремительно, что я вынужден выуживать картинки из памяти по кадрам.
                В одну секунду Ольга повернулась лицом к опасности. Она успела всхлипнуть от испуга и вновь закинула приклад на плечо, но черт уже давно выпрыгнул из-за угла всем телом и теперь мчался по обоям со скоростью смерти, отталкиваясь передними когтями и тарабаня задними копытцами. Хвост мелькал позади, словно грозный плавник акулы.
                 Прогрохотавший выстрел убил лишь воздух,  которым пшут дышал несколько секунд назад. В два-три прыжка рогатое существо преодолело большую часть коридора, спрыгнуло на пол, молниеносно процокало по коврику и с горящими от злобы глазами, раскрыв зубастую пасть, вцепилась в Ольгину икру, словно в болонскую колбасу.
                   Ольга заорала благим матом, уронила ружье и попыталась добраться до гада голыми руками. Изворотливый черт не задерживался в одном месте больше чем на пол секунды. Оставив выразительный след укуса на икре, он по-обезьяньи ловко взобрался по ноге выше, вздувая подол платья уродливым бугром… Он ползал где-то в районе бедер, перескакивая с одной ноги на другую, а Ольга с криками ужаса  оттанцовывала дикий танец, раздавая  удары кулаками по невидимому врагу.
- Отцепи! Отцепи его!
                  Сперва я несколько опешил и не знал, как ей помочь, но вскоре дикие визги вывели меня из ступора. Несколько раз я почти схватил поганца, пуская руку под юбку с проворством крысолова. Рука хватала тварь за хвост, но острые зубы в тот же миг заставляли пальцы разжиматься. Пару раз я хватал ладонью совсем ни черта и это было не по-джентельменски.
                  Вскоре Ольга не выдержала и с диким криком отчаяния разорвала платье от декольте и ниже, выбираясь из него, как прекрасная незагорелая бабочка из коричневого кокона.
                  Платье упало к её ногам грудой изорванного тряпья, в котором неистово прыгало живое существо.  Пшут явно потерял ориентацию и пытался найти выход наружу.
                  В полушоковом состоянии, в слезах и одышке, Ольга прикрывала свои прекрасные перси, запрятанные в бело-кружевной комплект Виктории Сикрет. Все её ноги сплошь пестрели укусами, из многих ран телка кровь, особенно досталось ягодицам.  Она попятилась от этого комка ткани и, споткнувшись о свою же ногу, упала на задницу на пороге гостиной.
                 Здесь я проявил реакцию и одним мощным разящим ударом, падая на колени,  всадил топор в дергающийся комок плоти под сброшенным платьем. Из-под коричневой ткани беспомощно протянулась черная кисточка хвоста. Платье мгновенно пропиталось темной кровью. Этот пшут затих навсегда.
                  Ольга позади меня продолжала всхлипывать, но всё тише и тише. Только сейчас я заметил, что мы добрались до первого коридорного перекрестка. Перед моим взором открывался проход в кухню, где под столом по-прежнему стояли соленья, а на полу повсюду были разбросаны тарелки, кастрюли, чашки. Я не совсем уверен, разбросали их мы в прошлый раз или это уже сделали за нас.
-Слушай, - обращаюсь к Ольге, оставаясь к ней спиной. – Ты не помнишь, это что, мы так насвинячили?
                Вместо ответа слышится знакомый металлический звук.
                Звон цепей.
- Ольга!?
                Я оборачиваюсь и немедленно получаю мощный удар в лицо тупым железным предметом.
                  Я едва не теряю сознание. Мой нос расквашен. Перед туманным взором мелькают черти с горящими красными глазами. У одного из них  в руках небольшая чугунная сковорода с приваренной чугунной ручкой. Поверх чертей я вижу полуголую Ольгу. Она пытается кричать, но выходит лишь хрип. На её шею петлей накинули стальную цепь .  Длинный конец цепи протягивается вглубь светлой гостиной. Туда, где я еще недавно провел свою первую и единственную ночь в этом доме.
                   Сквозь туман, на грани обморока, в окружении пляшущих рядом чертей я вижу, что цепь входит в картину на круглом журнальном столике. Раму с холстом прибили  к столешнице, а в центре проделали сквозную дыру, так что нижний конец  цепи выходил под столешницей.  Пелена в глазах мешает разглядеть, что это за картина, но я догадываюсь, что её сняли со стены над диваном.  На той картине изображено темное озеро в лесу, в окружении елей.
                 Под столом цепь тянет целая команда из трех или четырех чертей. Они делают это как бравые рогатые матросы. Синхронно наклоняются и откидываются спинами назад, словно поднимают со дна ужасно тяжелый якорь. С каждым матросским рывком Ольга протаскивается по светлому ворсистому ковру, как плененное животное,  оставляя на нем следы крови, поправляя съезжающие трусы,  все ближе и ближе к журнальному столику.
                  На столе вокруг прибитой картины  сидят черти в балахонах. Их четверо. Они смотрят на извивающуюся жертву, протягивают к ней когти и что-то бормочут на непонятном языке.
                 Второй удар сковородкой  приходится точно в лоб. Я падаю на спину, но не вырубаюсь, как мог бы, если б не Ольга. Я знаю, что нужен ей. Это полуголую девку никто кроме меня в этом доме спасать не собирается. За мгновение до того, как полностью вырубиться я внутри своей головы кричу себе «Нет!», а моя рука сжимает рукоять топора железной хваткой.
                  Злой черт с  чугунной сковородой прыгнул мне на грудь копытами и замахнулся для последнего удара. Его товарищ в это время стягивал с меня кеды, словно я уже был труп.
                 Свист разящей сковородки в этот раз прервался звонким клацаньем о наконечник моего топора. Свободной рукой я схватил хвостатого палача за мохнатую ногу и грубо хлестанул его о ближнюю стену.  Сковорода отлетела к парадной двери. Рогатый мигом попытался извернуться , засадив острые зубы в мой большой палец, но в этот раз я его не отпустил. Следующим ударом топора я отсек маленькую  рогатую голову, обагряя себя нечистой кровью. Второй черт, подобно дикой мартышке с диким шипением отпрыгнул в гостиную. Кеда осталось при мне.
                  Ольгу приподнимали над полом, затаскивая на журнальный столик.  Её давно бы задушили, если б она не успела просунуть под цепь ладонь. Только благодаря этому Ольга продолжала кряхтеть и брыкаться ногами.  В какой-то миг, когда я вновь начал ощущать возвращение сил, ей удалось чуть осадить петлю и прохрипеть «Огурцы!»
- Огурцы!? – кричу я недоуменно. – Какие, к черту, огурцы!?  Держись! Сейчас я устрою им мясорубку!
                Эти тупые твари сильно подняли мне настроение тем, что не позаботились забрать себе шестизарядный ремингтон, который обронила Ольга в попытке оцепить первого пшута . Ружье лежало в луже крови вдоль плинтуса. Я заправил рукоятку топора в штаны, поднял ремингтон и прицелился, когда Ольга уже лежала на лопатках на краю стола. Её раздвинутые ноги пытались удержаться пятками и носками за ковер, а длинные спутанные волосы уже плавали в какой-то черной жидкости. Вот дьявол, они плавали в том озере на картине! А черти хором читали какие-то заклинания.
                Признаться, эта фантасмагория настолько завладела мной, что ружье в руках ходило ходуном, словно я был со страшного бодуна.
                Черти поднатужились… и вот еще один матросский рывок! Макушка Ольги погрузилась в черные воды посреди стола.
                Первым выстрелом я напрочь снес голову одному из сидящих в балахоне. Кровь с ошметками мозга заляпала потолок, стены и белое изгибающаяся тело моей подруги, которая продолжала дрыгать раздвинутыми ногами в крайне непристойной позе.
                 Хвостатое тело пшута упало на пол, как высосанный вурдалаком труп.
                 Однако трое в балахоне казалось и не поняли, что случилось. Ольга завладела их вниманием полностью. Бормоча, они вожделенно касались её живота, шеи, плеч, груди.
- А ну, руки прочь, похотливые ублюдки! – кричу и прицельно сношу голову еще одному и почти сразу другому.
                Их головы разлетаются в брызги, как спелые помидоры.
                Третий выстрел прошел  мимо, разбив пластиковый край подоконника.
                Но это уже было неважно, я шел к ней. Всего три шага и я упер дуло прямо в чертов балахон последнего заклинателя.
               Бабабах! Черт разлетелся в мясистые брызги, заляпав мое лицо чем-то мерзким.
               Черти-работяги, тянущие цепь под столом, на мгновение замерли и бросили на меня какой-то неоднозначный взгляд.
               Но цепь они не бросили.
               Я уткнул дуло ружья прямо в рыло первому из команды тянульщиков.
- Отпустили, - говорю как можно спокойнее.
               В ответ вся четверка лишь ощетинилась и прошипела – ни дать ни взять рогатые коты!
- Ну, ладно, – говорю и нажимаю на спусковой крючок.      
               Щелчок. Твою мать, патроны кончились!
               Черти дружно совершили еще один рывок.
                Голова Ольги уже полностью вошла в жидкое озеро картины...При последнем рывке она умудрилась вывернуть тело на 180 градусов, чтобы упереться коленями о внутреннюю поверхность столешницы.
               С ужасом, что могу её потерять, я отбросил ружье,  двумя руками обхватил её за талию и потянул на себя.
               Черти шипели и тянули в свою сторону. Но вот фокус: там, где должна была показаться голова Ольги выходила лишь цепь.
                Боже, она сейчас захлебнется, пронеслось в моей голове.
                Я изо всех сил обнимал её искусанный зад и, упираясь ногами в край стола ( мне пришлось на него забраться), всем телом откидывался назад.  Несколько долгих секунд ничего не происходило.
                Боже, только не захлебнись, безмолвно молился я. Мне так хотелось когда-нибудь сходить с ней на свидание, что я напряг каждый миоцит своей мышечной ткани.
- Ааааа!- зарычал я как силач, поднимающий на плече лошадь.
                Отчаяние и безумие питало мои силы бешенной энергией и в какой-то момент  я стал отыгрывать у чертей.
               Сантиметр за сантиметром .
               Вот из картины показался подбородок – весь в капающей черной гадости. Я поднажал еще и Ольга, наконец, сделала глубокий жадный вдох.  Еще усилие и мы упали вместе с ней на пол, а цепь, громыхая легла рядом.
               Черти зашипели, как мартышки и пустились врассыпную по всей гостиной. Их огромные тени в свете трех лампочек на люстре закружили хороводом, но после разом куда-то исчезли.
                Ольга лежала на мне спиной и шумно дышала, её волосы в черной гадости прилипли к моим щекам. Вскоре пикантность позы дошла до моего разума и я деликатно выскользнул в сторону.
                Все её лицо в какой-то черной нефтеподобной гадости, блестят лишь белки глаз. Приделай ей сейчас рожки и она сама станет вылитым чертом. Довольно соблазнительным чертом с буферами и в белом комплекте Виктории Сикрет.
- Ты как? – говорю.
- Неси огурцы, – отвечает, в потолок пялясь, а сама рукой цепь рядом нащупывает.
                      Схватила и спинку выгибает, проводит цепь под собой, а потом еще раз и еще раз, заматывает так основательно вокруг талии.
- Ты чего это? – не понимаю и холодок такой ощущаю внутри.
- Он рядом, -  говорит уже сидя, вытягивая конец цепи из черной жижи на столе.
- Кто?
- Макруб,  - Ольга опирается на мое плечо и, шатаясь, встает на ноги.
- Нет!  – меня ошпаривает понимание. – Только не говори, что он снова в тебе!?
                  Я встаю с ней вместе, поддерживаю её, словно пьяную.  С её голой талии свивает тяжелая цепь.
                  Мы держимся за руки и смотрим друг другу в глаза, словно на свидании.
- Слушай меня внимательно, – твердый голос Ольги как всегда не сулит ничего хорошего. - Это древнее озеро Дхуку в таежной Сибири, – её белки глаз указывают на прибитую к столешнице картину. – Подземные источники ада питают его эссенцией черного духа.  Если окунуть медиума в эти воды, то клетки демона начнут прорастать в клетках медиума и тогда он завладеет моим телом навсегда. Но я полагаю, процесс еще обратим.
- Боже, Ольга! Что они с тобой сделали!?
- Я пыталась не глотать эту гадость, но думаю все-таки немного залетела,  – на её черном лице проступает слабая улыбка. -  Сейчас возьми банку с огурцами и освяти её крестным знамением.  Потом…
                   Тут Ольгу сгибает пополам , словно где-то внутри живота пинается капризный плод.
- …Потом вернись, – говорит дальше с трудом - ….и попытайся достучаться до меня. Взывай к имени Великого Желтого Дракона….Я постараюсь тебя услышать. Как только увидишь…..-  Ольгу корчит от боли, но она продолжает выдавливать слова - .. как только увидишь, что я здесь, с тобой, заставь меня съесть эти огурцы… будь тверд и настойчив…..эта  соль в них…она как кислота для демона…А теперь иди!
                   Она с силой толкает меня от себя и, шатаясь, идет к раздробленному подоконнику.  Черная жижа с волос капает на разбросанные газеты «Коммунистического вестника».  В шаге от отопительной батареи её скручивает, она падает на колени и её выворачивает  черной гадостью.
                    Я отступаю к кухне спиной, не в силах оторвать от неё взгляда.
                    Ольга доползает на коленях до батареи и обвязывает свободный конец цепи вокруг чугунной «гармошки».
- Неси огурцы! – ревет она меняющимся низким голосом. – Если не сможешь его вытащить, то убей!
                  С ужасом я наблюдаю, как её бока начинают сокращаться, словно рыбьи жабры.
- Ни за что, – говорю я  себе под нос и бросаюсь в кухню.
                  Под столом я хватаю первую попавшуюся трехлитровую банку солений и слышу, как далеко за спиной с резким звоном натягивается цепь.
                   Из гостиной доносится львиный рык.
                   Мои пальцы дрожат. Я  ставлю банку на стол, обхватываю её крепче одной рукой, а локтем другой ударяю по крышке. Газовая смесь с шипением  вырывается наружу. Я осеняю рассол крестным знамением.
- Во Имя Отца, Сына и Святого Духа, – я не уверен так ли нужно освещать воду, но времени разбираться в ритуальных тонкостях просто нет.
                Я прижимаю банку без крышки к груди и бегу обратно.
                В гостиной я едва не роняю банку на пол.
                «Не успел!», сокрушаюсь я в голове.
                 Цепь, привязанная в чугунной кишке батареи, натянута до предела. Инфернальное существо  в женском теле пустилось в рост.  Под нежной женской кожей отчетливо выступили сухожилия, глаза запали глубоко в череп, лоб изрезался морщинами и стал низким, скулы заострились, а ноздри раздувались, как у загнанного зверя. Цепь глубоко врезалась в живот и Ольге должно быть было больно, но она не могла об этом сказать.
               В  когтях демон сжимал еще живого пшута в районе глотки. Черт дрыгал копытами и вилял хвостом, как глупый кошара. Но демон не задушил его, он забавлялся.  Три свежеобезглавленных пшута лежали рядом.
                 Красные глаза демона воззрились на меня и тут он демонстративно разорвал пшута на две половины, растянув в стороны его копыта. Около килограмма кишков свалилось на ковер вперемешку с грудой шкурного мяса.
- Ты принес мне обед, червяк? – зарычал демон знакомым псевдодружеским тоном. В его осклабленном рту проросли острые, как бритвы, кривые черные зубы.
                 Нас разделял журнальный столик с древним озером, но и отсюда я ощущал  страшное дыхание зверя. И хоть колени мои дрожали, я твердо решил игнорировать демона.
- Ольга, ты здесь? – спрашиваю дрогнувшим голосом.
                В ответ демон разразился громким грудным смехом. Через минуту он резко успокоился, чуть опустил голову, пытаясь поймать мой взгляд.
- Посмотри мне в глаза, жалкий червяк! Посмотри в глаза тому, кого ты никогда не будешь достоин!
                Я старался смотреть на его лоб, нос или выросший подбородок, но только не в глаза.  Один лишь взгляд в его красные зрачки обдавал меня морозным холодом. Мне казалось, что страх разрывает мои кости.
                Но тут я вспомнил слова Ольги о твердости духа. Для концентрации сил я зажмурил глаза и, открыв их, сразу встретился с красными зрачками зверя. Это было невероятно сложно, мне казалось я сейчас взорвусь от черного проклятия миллионов душ, томящихся в преисподней, но я продолжал смотреть...
- Ольга, взываю к тебе именем Великого Желтого Дракона….если ты здесь, то, пожалуйста, покажись….
                  В этот раз голос мой голос не дрожал.
                  Демон выразил некую заинтересованность и, склонив голову на бок, с ехидной улыбкой словно изучал меня.
- Ольга, ты здесь? – снова попробовал я, самоотверженно пялясь в страшные зрачки зверя.
- Ольга ты здесь,  Ольга ты здесь? – промурлыкал демон, передразнивая меня.  – Где наша Ольга? Покажите нашу Ольгу!
                Вдруг демон вытащил из белого, обляпанного кровью, бюстгальтера, правую грудь и вожделенно сжал её вокруг соска.
- Хочешь попробовать Ольгу, а? – демон задорно подмигнул мне.
- Оставь её на хрен в покое, чертов бес! – в запале гнева я плеснул в демона рассолом из банки.
                Рассол зашипел на Ольгиной коже, как кислота.  Сразу в нескольких местах взвился дым от горящей плоти.
                Вся спесь Макруба улетучилась.
- Аааа, жжет, жжет, жжет! - шипит демон, вне себя от боли. – Убери, убери эту херню, подлый червяк!
                Он весь осел, сжался, скукожился у батареи, прикрываясь руками, как мученик, которого забивают камнями.
                  Я осмелел и подошел ближе, отодвинул стол с картиной к шкафу, чтобы нас ничего не разделяло. Я подошел почти на расстояние вытянутой руки с банкой огурцов, где наполовину еще бултыхался рассол.
- Именем Великого Желтого Дракона, – говорю с выпученными глазами и сталью в голосе, – Ольга, я требую, чтобы ты вышла ко мне!
                  Несколько секунд она сидела у батареи со скрещенными руками над  головой, словно ожидала землетрясения или бомбежки.
                  Но вот её руки разошлись в стороны. На них все еще  оставались десятиметровые серо-зеленые когти, но лицо немного преобразилось. Скулы больше не были такими острыми, рот приобрел женские черты, но главное вернулись её прежние глаза.
- Леша? – её лицо выражает полное недоумение.
- Да, это я! – весь радуюсь и сажусь перед ней на корточки, - Ольга, как я рад, что ты вернулась! Ты ведь вернулась?
                    Ольга смотрела на меня таким взглядом, будто её недавно огрели по голове тупым предметом.
- Откуда я вернулась? – и оглядывается вокруг с немым ужасом.
                  На её теле еще оставались следы от рассольного ожога, но с возвращением Ольги они стремительно исчезали. Тут она, вдруг, увидела свою голую грудь и сразу вскипятилась.
- Что за… – убирает грудь обратно и заряжает мне мощную такую пощечину. – Какого хера тут происходит? Ты что домогался меня? Почему я на цепи?
                 И дергает такая цепь и пытается её от батареи оторвать.
               


Tags: Запертые, Ник Трейси, триллер, ужасы
Subscribe

  • Толмен. Первый демон и Заклятие-3. По воле дьявола

    В прошлый уикенд удалось сходить на два неплохих ужастика. Ну, если с Заклятием было примерно ясно чего ждать, то хочу особо выделить Толмена.…

  • Тихое место - 2

    Фильм супер! Лучше, чем первая часть, я думаю. По крайней мере, точно не хуже. Помню, как в том году плакат висел в кинотеатре и всех обломала…

  • Мортал Комбат

    Ну…что можно сказать. У Пола Андерсона в 95-ом году получилось намного задорнее и талантливее, с душой, с энергией молодости. А так,…

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments