barikripke (barikripke) wrote,
barikripke
barikripke

Запертые. Десятая серия

Серия 10. В крепости

                  За дверью нас встретил ствол старого доброго ремингтона, из-за которого выглядывала большая рыжая Серафима.  Она была в непривычно чистом, светло-розовом сарафане с  ромашками, а её густые волосы торчали по-новому рыжей копной вверх. Она выглядела свежей и обеспокоенной, и я был рад увидеть её снова в облике женщины, а не палача-убийцы.
- А, это вы, – небрежно бросает она, опуская ствол. – А я думала, мы вас больше не увидим. Что это ты напялила?
                  Последнее замечание было вызвано клетчатым платьем Ольги.
- И я рада тебя видеть! – саркастически отпускает та.  – И я рада, что ты жива! Что это за …
- Шш! – шикает Серафима, к чему-то прислушиваясь….
                  Только сейчас мы заметили, что в квартире хозяйничают посторонние звуки. В толчке кто-то выразительно блевал, а в родительской спальне что-то мерно постукивало.
- Слышите?  - Серафима призывает пальцем к нашему вниманию. – За стеной стучит. Уже битый час стучит зараза.
- А кто это там блюет? – спрашиваю.
                В ответ по квартире пронесся грохот водопада от смывного бачка. Мгновением позже из-за угла коридора появился Виталя собственной персоной. В своем старом, порванном и частично заблеванном свитере он выглядел очень хреново, но был на своих двоих, в этих смешных довоенных ботинках, в которых его шатало, как после двухсот грамм водки.
-Виталя! – радостно восклицает Ольга и давай к нему обниматься.
                 Он был хмур, но стаскивать с себя Ольгу не спешил... Серафима нашла паренька в ванной, куда его упаковала Ольга перед своей спасательной операцией. От него до сих пор несло французским парфюмом от прожорливых гусениц. Ольга вылила на него почти все запасы и может быть это спасло ему жизнь. По крайней мере, в тот момент, когда Серафима вошла в ванную, гусеницы уже прогрызли наклеенный скотч в вентиляционной решетке и толпами крутились вокруг бессознательно тела. Антидот подействовал на него не сразу - очнулся он только за пару часов до нашего возвращения и почти все это время провел в толчке, обнимаясь с унитазом. Серафима наказала ему пить воду и блевать, пока «вся зараза не выйдет».
                   Наше возвращение значительно подняло общий боевой дух. Виталя на глазах возвращался в жизнь. Он выблевал все, что было можно, а потому теперь хотел есть, как голодный крокодил. Да и не только он, у всех у нас разыгрался дикий аппетит, поэтому мы засели в кухне часа на полтора, если не на два.
                   Мы распечатали штук пятнадцать разных консервов, причем Серафима настояла, чтобы все это было выложено в тарелки, поэтому на кухонном столе образовался настоящий консервный банкет.  Чтобы не тесниться, мы вытащили стол в центр кухни и каждый занял отдельную сторону.
                   Пока открывали банки, я успел сменить свои верхние лохмотья на синюю фланелевую рубаху, которую мне любезно выделил Виталя из гардероба отца.
                   В родительской спальне действительно слышался странный звук. Это было похоже на глухое постукивание железа о железо. Стуки доносились из-за стены, на которой разрослось пятно. Оно больше не сочилось, но в спальне висел легкий запах керосина. Сначала я не придал этому значения, но потом Виталя вспомнил, что в толчке ему все время казалось, что его блевотина пахнет соляркой.
- Это та черная гадость! – вдруг понимает Ольга. – Ту, что мы сливали, пока ты был в отключке! Странно, я раньше не чувствовала запаха, но сейчас он действительно есть.
- Вот и я чую, – шмыгает носом Серафима. – Пахнет, как у трактористов в ангаре.
                  Мы по-прежнему сидели на кухне – Виталя против Ольги, а я против Серафимы - и под непрекращающиеся стуки из спальни потихоньку сбавляли обороты трапезы. Стол ломился от глубоких и плоских тарелок, в которых оставались кусочки консервированного тунца, сельди, свинины, грибов. Между тарелками встиснулось несколько стеклянных банок с кабачковой икрой и  солеными огурцами. К последним я особенно прилег, понимая, что соленый огурец в нынешних обстоятельств вещь крайней полезная.
               На коленях у женщин лежали ремингтоны, я держал при себе топор, а Виталя монтировку. Я думаю, в тот момент мы были похожи на семейную банду отморозков во главе с чокнутой рыжей мамашей.  К моменту, когда бряцанья вилок утихли, мы с Ольгой уже успели поделиться добытыми артефактами, рассказали про китайца, про портрет  в его дипломате и про Дракона…Хотя последнее и вызвало шквал возмущения со стороны Серафимы. Она отчитала Ольгу, словно школьницу, которая не знает, как держать рот на замке. Виталя же только покривил ртом. Мне кажется, он начинал проникаться ко мне. Ведь, несмотря на приход со стороны, я продолжал усердно доказывать свою боевую состоятельность в качестве полноценного члена группы.
                Стук, тем временем, не прекращался.
- Думаете это он? – ко всем обращаюсь. – Дракон наш?
- Никакой он не наш, – шпыняет меня Виталя. – Великий Желтый Дракон принадлежит лишь Господу Всеблагому и никому больше. Его воля неподвластна простым смертным.
-Ясно, – иронично закатываю глаза, – и все-таки, может, обсудим этот стук? А то не нравится мне это…
- Мне это тоже не нравится, но у меня сейчас другой головняк ,– Виталя сжимает виски пальцами и, сверля глазами стол, рассуждает:
 – Демон поставил нас в безвыходное положение. Без  сорок третьего нам не убить Дэмиэла. А не убив Дэмиэла мы не сможем выбраться наружу. А выходить наружу без сорок третьего это поражение. Дракон выбрал парнишку и мы обязаны вытащить его отсюда живым. Что же нам делать? Как убить двух зайцев?  (*сорок третий – имеется ввиду калека из кВ. №43 прим. автора)
                   Как только Виталя смолк, Ольга как-то заерзала, словно собираясь с мыслями.
- Ты что-то хочешь сказать? – спрашивает её Виталя.
- Вообще-то да. Я не думаю, что мы должны убивать сорок третьего, чтобы убить Дэмиэла.
- О чем ты? Ты же слышала, что сказал Макруб. Яд не активируется без его воли и смерти.
- Я думаю, он нас обманул. Если в организме есть яд, то нет причин, чтобы не извлечь его в чистом виде и при необходимости  запустить в активную фазу. Я, конечно, не могу быть уверена, пока не осмотрю парнишку и не увижу, на какие препараты подсалил его Макруб.  Самое главное не убить его при проникновении в квартиру.
                        Виталя закуривает сигарету и спрашивает её дальше:
- Что ты думаешь о стуке?
- Не думаю, что это парнишка. Если Макруб не врал, сорок третий сейчас в искусственной коме. Он не может выйти оттуда без посторонней помощи.
- Твое мнение? – обращается  к Серафиме.
- Я тебя умаляю, - отмахивается тетка. – Какое тут может быть мнение. Может черт там лысый стучит, а может с ума мы все посходили. Все одно, не узнаем, пока не увидим.
- Ты что думаешь? – это уже ко мне вопрос.
- Я склонен поддержать Серафиму. Но у меня вопрос. Такое ощущение, что я опять чего-то не догоняю? Как мы проберемся в сорок третью? У вас что, есть какой-то тайный лаз в соседний подъезд?
- Если по правде, то есть, - отвечает Виталя без всякой иронии -  Но туда мы зайдем по-другому.
- Если честно, меня больше беспокоит не стук, - вдруг вмешивается Ольга, - а это пятно с запахом солярки.
                    Серафима устало подпирает щеку кулаком.
- А может знак какой подают?
- Выливая соляру на стену? – фыркает Ольга – Даже если это кто-то,  кто ходит на своих ногах, то это просто невозможно. Никакой нефтепродукт так через стены не пройдет, если только…
- Если только что? – вскидывает бровями Серафима.
- Если только нефтепродукт не образовался в самих кирпичах,– вставляю я вместо Ольги. – Но это абсурд.
- Ладно хорош трындеть,  - Виталя тушит бычок в пустую консервную банку – Сейчас всё узнаем. Все поели, попили и покурили? Смотрите, - говорит он то ли в шутку, то ли всерьез, - может это было последний раз в ваших жалких жизнях.
                   Серафима в ответ на его призыв вздымается над столом  розово-сарафанным великолепием, достает из буфета бутылку водки, делает хороший глоток прямо из горла и протягивает мне:
- Глотнешь?
                   Конечно, я глотнул. Остальным Серафима не предложила и мне это немного польстило.
- А может как-то по-другому? – с гримасой скепсиса предлагает Ольга.
- По-другому будет слишком долго, – не соглашается Виталя, отодвигаясь от стола – У нас и так времени, наверное, осталось немного.
- Взрывчатка! – ошарашивает меня догадка, пришедшая с теплом алкоголя. – Ты, никак, собрался взорвать стену?
- А ты сообразительный, – хлопает меня по плечу Виталя. – Пойдем, поможешь.
                   Мы пошли все. Оказалось в этой , с виду небольшой, квартире я совсем пропустил еще одну комнату. Это помещение под кладовую между ванной и родительской спальней. Когда Виталя открыл это незаметную, отделанную винилом, дверь, я просто открыл рот, а потом произнес слово, которое переводится примерно как «Вот это да!».
                  Внутри тесной кладовки располагалась самая настоящая лаба. Вдоль стен тянулась одна непрерывная лабораторная столешница, которая прерывалась лишь двумя металлическими раковинами. Стол был  завален тетрадями, листками с записями, не вымытой лабораторной посудой, образцами чего-то в колбах, упакованных в тару.  В тесном пространстве нашлось место для двух офисных кресел на колесиках.  В дальних углах кладовки-лабы были оборудованы вытяжки в закрытых стеклянных камерах. Над столешницей висели держатели с мензурками, колбами, вискозиметрами, термометрами, ретортами и прочими алхимическими сосудами. На столе по памяти из химического курса по универу я узнал по-крайней мере две мини-цинтрифуги , электроплитку, электронные весы.
                Ольга зашла сюда, как домой и начала быстро шариться в подвесных шкафчиках и наполнять свою джинсовую сумочку какими-то ампулами и упаковками со шприцами.
                Под длинным столом буквой «П» все было забито темными и светлыми бутылями с химическими формулами, там же стояли два мини-холодильника. Из одного такого холодильника Виталя с деловым видом извлек несколько брикетов коричневого пластилина и вручил их мне, чтобы я отнес их в предковскую спальню.
- Охереть, – говорю, присаживаясь рядом на корточки и глядя на все эти прибомбасы – Ты что тут творишь? Наркоту что ли варишь?
- Мы здесь делали сыворотку от Грыничкиных укусов, – поясняет Ольга, появившись надо мной. – Ты пластид не мни так. Это все-таки взрывчатка. Давай я сама отнесу.
                      В спальне Серафима отодвинула кровать от пятна еще дальше. Виталя еще раз прислушался к пятну: там по-прежнему стучало, а сама стена сильно нагрелась. Для верности мы каждый по отдельности, а потом и все разом постучали по кирпичу и громко попросили отойти подальше, кто бы там ни был. Однако наши крики не произвели какого-то эффекта. Стук не прекратился.
                      Виталя приклеил три куска пластида прямо по центру черного пятна, а после мы все вчетвером залепили их каким-то клейким серым веществом, похожим на строительный пластилин, которое должно было направить заряд строго в стену. На стене образовался опасный серый вырост вроде уродливого осиного кокона, от которого вниз тянулся бикфордов шнур.
                    Он протягивался по полу, огибал шкаф и заканчивался за порогом двери в коридоре, у самой лабы-кладовой.  Именно там мы все скучковались. Серафима с ружьем на коленях сидела на корточках, прислонившись к коридорной стене. Оба уха она заткнула большими пальцами рук. Напротив неё в той же позже напрягалась Ольга. Я с мальчишеским азартом присел над концом шнура рядом с Виталей, который только что чиркнул зажигалку.
                    Огонек горел несколько секунд, а потом потух. Виталя колебался.
- Слушай, – мне говорит. – Я не поблагодарил тебя за антидот…Серафима рассказала, что ты…как ты… в общем…
- Да ладно, не гони ты, – хлопаю его по плечу. – Всё в порядке. Я знаю, ты поступил бы точно так же.
- Слушай.. – вздыхает тяжело Виталя. – А…у вас …с Ольгой..ну... это..
- Чего? – фыркаю. - Ты реально хочешь это сейчас обсуждать?
- Ладно, ладно, – быстро тушит тему Виталя. - Потом обсудим.
- И еще одно, – тут он обернулся на Серафиму, которая с зажмуренными глазами  все еще ждала бадабума. – То фото, которое было в чемодане у китайца…ты точно уверен, что это тот парень из ящика? Ну, тот, которого мы видели вместе?
- Абсолютно уверен.
- Херово, - вздыхает Виталя с мрачным лицом.
- А что? – начинаю волноваться и тут понимаю:  - Черт, ты все-таки тогда узнал его!
- Тшш !– зашипел Витал. – У Серафимы у сына была точно такая родинка под правым глазом.
- Ты уверен?
- Она мне столько этих фоток младенческих показала, что я его могу хоть и в сто лет узнать.
- Вот черт…
- Эй, может хватит шушукаться ! – недовольно прерывает нас Ольга. – Взрывайте уже эту долбанную стену, а то я сейчас описаюсь от нетерпения.
                 Виталя чиркнул зажигалку еще раз. Огонь подпалил конец шнура и весело побежал в спальню. Виталя прикрыл дверь, мы откинулись к стене и зажали уши.
                Раз, два, три, че…Бу-бум!!!!
                Рвануло так, что я живо вспомнил, как мне в трехлетнем возрасте подарили четырехколесный велосипед. На долю секунды я пребывал в полной уверенности, что меня контузило и из ушей течет кровь, но вскоре шок прошел. Из спальни под самым потолком вился дымок от взрыва.

Tags: Запертые, Ник Трейси, триллер, ужасы
Subscribe

  • Время Шьямалана

    Новое творение Шьямалана, который любит выдумывать оригинальные истории-кошмарики. В двух словах группа людей приезжает на отдых на райский остров и…

  • Тихое место - 2

    Фильм супер! Лучше, чем первая часть, я думаю. По крайней мере, точно не хуже. Помню, как в том году плакат висел в кинотеатре и всех обломала…

  • Маленький людоед

    Народ, я начал выкладывать главы своего последнего романа. Очень интересная, на совесть продуманная и прочувствованная история. Читайте на литнете…

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments