barikripke (barikripke) wrote,
barikripke
barikripke

Categories:

Запертые, одиннадцатая серия

Серия 11.  Сорок третий

                    Удивительно, но взрыв практически не повредил спальню. Даже муслиновые шторы сохранили прежний розовый оттенок с эротичным подтекстом. От взрывной волны опрокинулась китайская ваза на комоде, но в остальном спальня осталась цела. Если не считать рванной и почти круглой дыры в стене.
                   Мы ворвались в спальню без особой организованности, но каждый уже и без того знал, что оружие всегда должно быть наготове. Женщины держали на мушке область штукатурно-пыльного облака, за которым в дыре проглядывала огромная горловина магистральной трубы с желтым цилиндрическим сердечником по центру, который держался на редких перпендикулярных стержнях. В прорехах между краями трубы и разрушенной стеной мелькала мебель чужой квартиры.
                  За кусками расходящегося смога вспыхнуло несколько искр от короткого замыкания. Замыкало не в трубе, а в самой стене, которая, как оказалась, была изнутри прошита сетью металлических трубочек, проложенных прямо в кирпичах, из которых тоже сочилась чернота.
                  Однако все эти детали на какое-то время остались вне нашего внимания, поскольку мы, наконец, увидели, кто стучал. В прорехах между рванными кирпичными краями и трубой, там, уже в квартире 43, что-то двигалось.
- Вижу живое существо в трех-четырех метрах от стены! – кричит Ольга вся на панике, целясь ружьем в левую прореху. – Черт, это жопососы!
- С той стороны тоже ! – кричит Серафима, контролируя правую прореху.
- Хватит орать! – орет Виталя. – И без вас все видно!
                 Вообще говоря мы с Виталей, пригибаясь к полу, уже подкрались к месту взрыва ( Ольга и Серафима прикрывали нас сзади) и теперь могли рассмотреть всё гораздо лучше.
                  Труба (или то, что мы называли трубой) проходила прямо через центр соседской гостиной в десяти сантиметрах над ковровым полом между провинциальным стенным гарнитуром с одной стороны и диваном с другой.  В самом центре гостиной труба входила в огромный  тройник , от которого вниз  (пробивая пол), верх ( пробивая потолок) и дальше в коридор отходили другие трубы столь же нешуточного полутораметрового диаметра.
                 Жопососов было не менее пяти. Все они кучковались вокруг куска трубы с той стороны тройника, что была ближе к коридору. Существа эти были тощие, голые, бледно серо-зеленые, высокие и …какие-то мерзкие. Несколько долгих секунд я с ужасом смотрел на их лысые головы с увеличенной затылочной долей и на их недоразвитые причиндалы и не мог понять, какого черта их назвали жопососами. Их круглые глаза почти вывалились из орбит, нижние челюсти отвисали, обнажая десятки кривых бегемотьих зубов. Изо рта вытекало прозрачно-желтая слюна. Она падала на их плоскую ребристую грудь и растекалась вниз по мерзким животам, рудиментарным половым органам и дальше по тонким спичечным ногам. Их болезненная худоба совершенно не вязалась с тем, что они делали.
                Насколько я мог понять, жопососы монтировали часть трубы, которая крепилась к следующему тройнику в коридоре. Двое держали металлическую бандуру с одной стороны, двое с другой, а пятый большим двадцатикилограммовым молотом вбивал стальные шпильки во фланцевые соединения. Отвратительные громилы до сих пор не поняли, что произошло и продолжали увлеченно работать.
                   Спустя почти минуту после взрыва тот, что бы с молотом, наконец, воззрил на нас свои дикие животные глазища сплошь в разорванных капиллярах.
                   Он немедленно произнес некий гортанный звук, после чего все жопососы хором зашипели и ощерились в нашу сторону. Они разогнулись и стали еще выше. Клянусь, в них было больше двух метра роста.
                   Брошенная труба с металлическим вздохом повисла на верхних шпильках.
                   Еще пару секунд мы пребывали в некой гипнотической прострации, глядя врагу в глаза без всяких слов, а после они кинулись на нас.
                   Это было так неожиданно, что меня верно разорвали б на куски, если бы Виталя не схватил меня за рубаху и не повалил на пол рядом с собой.
                   Над нашими головами громыхают два ствола.  Ольга и Серафима делают по три-четыре прицельных выстрела.
- Трое готовы! –  кричит Ольга вслед выстрельному эху.
- И у меня двое! – сообщает Серафима.
- Теперь давай!- толкает меня Виталя.
                       Виталя пинает расшатанный край кирпичной кладки, чтобы увеличить дыру с одной стороны, я пинаю с другой.  Неожиданно из верхнего наполовину раздробленного кирпича высыпается целый выводок гусениц. На кирпичных срезах  в стенной пробоине разрываются тонкие трубки, из которых льется нечто пахнущее солярой.  Но вот дыра увеличена и мы, наконец,  пролазим в сорок третью.
                    В комнате мы оказываемся разделенными трубой. Бледные тела жопососов валяются друг на друге с огромными дырами в груди и животе. Они еще шевелятся большой бесформенной кучей с головами и конечностями. Я пересчитываю их раз за разом, но у меня получается только четыре….
- Виталя! – кричу, оборачиваясь назад.
                 Жирдяй с молотом вырос позади Витали страшным кровоточащим монстром. Еще секунда и от головы нашего лидера не осталось бы и мокрого места, но прыткий и резкий паренек оказывается  проворным, как мангуст. За долю секунды до смерти он отпрыгивает в сторону к антресолям. Молот падает на пол, пробивая ковер. Виталя разящим размахом монтировки разбивает лысый череп жопососа вдребезги. Желтые мозги окропляют Ольгу и Серафиму, влезающих вслед за нами.
                 Прямыми выстрелами в голову женщины добивают копошащихся чудовищ и после мы долго стоим, оглядываясь вокруг. Мы с Ольгой с одной стороны трубы, а Виталя с Серафимой с другой.
                 Аккуратная комната семьи российских инженеров: светло-голубые обои в пятнах крови и мозга, сервант с чайными сервизами, азиатский ковер, оранжевый поролоновый диван , бледно-серая куча мертвых жопососов и магистральный трубопровод посередине. Какого черта тут происходит?
- Почему жопососы? – спрашиваю я Ольгу, которая только что превратила две уродливые головы в жидкое месиво, нашпигованное свинцовым зарядом.
- Да это у нас тут городские легенды были, – рассказывает она. - Жильцы верили, что в канализации живут существа, которые могут подниматься к людям через унитаз, как раз в самый неподходящий момент. Чушь, конечно, но все верили,-  тут Ольга виновато улыбается, – и я тоже. До сих пор нормально в туалет не могу сходить.
- Еще бы не верить, – откликается Серафима по ту сторону трубы.– Эти твари не одну душонку тут загубили.
- А, не болтай! – осаждает её Ольга. – В общем, ты понял, почему их так называют. А этих тварей мы несколько лет назад заметили, когда уже дом зачищали от укушенных. В подвале мы их видели, они там в воде плавали,  искали чего-то, вот мы их сразу жопососами и окрестили. Длинные и худые. Натуральные глисты на двух ногах. А потом мы подвал запечатали и забыли про них.
                      В это время Виталя, совершенно не вникая в наши разговоры, пытался осмыслить неожиданные изменения.
- Да что это за херня такая!? – возмущенно восклицает он, оглядывая странное техническое сооружение.
                         Он шел вдоль трубы, скользя по ней ладонью, и с ужасом озирался на её продолжения вверх и дальше в коридор.          
- Они что-то строят,  - задумчиво произносит  Ольга, глядя в то место, где труба от тройника проходит в потолок. 
                       Следуя за ним, мы выходим в коридор. Здесь труба через тройник  лучисто разделяется на пять направлений: прямо по коридору, в пол, в потолок, в коридорную стену, на темную лестничную площадку ( парадной двери нет) и дальше в апартаменты напротив, где тоже нет парадной двери и тоже горит свет.
                      Из подъезда слышится рычание и шарканье ног.
- Жопососы, - встревожено восклицает Виталя, прислушиваясь к шагам. - Нужно быстрее найти его и уходить отсюда.
                       Мы с Ольгой поспешно пролазим под трубой, чтобы оказаться подальше от лестничной площадки.
                     В квартире напротив мелькают тени, слышится стук молота.
                     Тук-тук…тук-тук…
-Они и там! – указывает пальцем Ольга. - Точно что-то строят!
                    Мы жмемся в прихожей у самых стен, у нас нет места даже нормально поворачиваться. Огромное железное тело трубы занимает почти все коридорное пространство. Хуже всех приходится большой Серафиме. Ей определенно не продвинуться дальше, без того, чтобы не вскарабкаться на трубу. Виталя думает, что эта стесненность сыграет нам на руку.
- Сколько у вас патронов? – спрашивает он женщин.
                   Патронами до отказа набита новая джинсовая сумочка Ольги. Она думает, что их хватит минут на десять–пятнадцать обороны.
- Тогда вы здесь, – велит Виталя. – А мы за парнем.
                   Серафима закрывает своей мощной фигурой половину коридора с одной стороны тройника, Ольга протискивается с более узкое место с другой стороны. От пола до верхнего края трубы около ста тридцати сантиметров. Для не очень высокой Ольги это довольно высокая позиция, чтобы устроить ружье сверху и все же она приспосабливается, сваливает на пол какие-то коробки и встает на них. И тут спохватывается:
- Стойте! – тормозит она нас, - вы ведь не знаете, как его правильно отключить, чтобы не прикончить.
- Идите втроем, – отпускает её Серафима. – Я управлюсь одна.
                  Ольга оставляет Серафиме ружье, вытаскивает из сумки патроны и запихивает их в карманы теткиного сарафана.
                  Мы оставляем Серафиму и идем дальше.  Нам приходится вытирать спинами зеленые обои, протискиваясь между трубой и стеной. Мы не идем, а словно крадемся друг за другом, как воры-домушники из плохого мультфильма. Планировка тут стандартная, как в прошлых хулахлопных квартирах, поэтому лабиринты нам  хорошо знакомы. 
                    Десять шагов по-крабьи и мы на коридорной развилке, где стоит другой тройник. Последний взгляд к Серафиме ( она прикуривает сигарету) и мы по очереди поворачиваем к кухне, где труба чуть дальше снова сливается с тройником. Но вот чудо, напротив ванной двери кусок трубы аккуратно вырезан, а места среза запломбированы временными заглушками. Из ванной пробивается желтый свет, выделяя дверь аккуратным прямоугольником. Слышится журчание воды....
- Свет, – указывает Ольга на то, что мы и сами видим. – Я чувствую, он там.
                   В коридоре раздается первый выстрел, затем сразу следующий…
                   Мы вздрагиваем, обращая головы к коридорному повороту. Череда выстрелов прерывается тревожной паузой.
-Ты как!? – орет Виталя на всю квартиру.
- Как чертова янки на форте Сандерс! – орет в ответ Серафима и мы облегченно вздыхаем.
- Держись, мы скоро!
                   Виталя пристраивает монтировку к дверному затвору, велит мне прицелить топор прямо в проем и «бить сразу в череп, если что».
                   Ольга, оставшись без ружья, достает из сумочки кухонный ножик.
                   Теперь все. Можно вскрывать.
                    Одно быстрое движение и дверь послушно отскакивает в коридор.
-Святой Иисус! – религиозно охает Ольга и это единственное, что она успевает сказать.
                    То, что мы видели в дверной щели, было не совсем светом. Густое желто-оранжевое облако газа накрывает нас так стремительно, что мы едва успеваем различить силуэт ванны и сидящего в нем человека с кучей медицинских трубок.

                    Мое сознание отключается еще до того, как я опускаю веки. Я вновь открываю их уже лёжа на влажном кафельном полу с шахматными черно-белыми плитками. Первое, что я вижу, это лицо Ольги. Она лежит щекой на полу. Ольга открывает глаза почти одновременно со мной. Виталя, ворча что-то на своем жаргоне, просыпается рядом с другой стороны. Чуть дальше впереди на изогнутых чугунных ножках с черными металлическими лепестками возвышается большая овальная ванная, над которой с панельного потолка, увешанного приборами и емкостями, свисают медицинские эластичные трубки.
                  Резкий всплеск воды заставляет меня вздрогнуть. За эмалированный борт  ванной цепляется костлявая пятерня… Над ней, словно водное чудовище снизу вверх вырастает лысая голова изможденного парня. Под его правым глазом длинное родимое пятно, похожее на слезу. Это он. Наш сорок третий.
                       Парнишка вырастает выше и выше, обнажая свой костлявый торс и мокрые семейные трусы полосато-синего цвета. Мы встаем одновременно и становимся с ним примерно одного роста.
                        Во взгляде паренька любопытство и тревога.
                        Несколько секунд мы слушаем, как с него капает вода и изучаем друг друга.
                        И только сейчас я замечаю, что ванная комната гораздо больше стандартных размеров советской квартиры. Это даже не совсем комната, а скорее длинный широкий коридор, в центре которого установили старомодную ванную на чугунных ножках.  Серый потолок в ртутных жужжащих лампах далеко в перспективе сливается вместе со стенами и полом в одну точку.
- Вы пришли убить? – вдруг открывает рот наш клиент, кивая на оружие.
- Нет, нет! – Виталя вскидывает руку в мирном жесте. – Мы пришли вытащить тебя отсюда.
- Это звучит приятно, – отвечает худой сорок третий.
- Ты сам вышел из комы? – спрашивает удивленно Ольга.
- Нет, - паренек впервые улыбается и как-то мигом снимает напряжение между нами, - Ваше сознание погружено в мою гиперреальность, генерированную галлюциногенным газом.
- И долго это будет длиться? – интересуется Ольга.
- К сожалению нет. Вы выпустили газ наружу и его концентрация падает. Скоро мы все вернемся в реальность и я не смогу с вами говорить…
- Но почему? – не понимает Ольга.
- У меня редкая форма Альцгеймера.
                  Паренек перешагивает через борт, всколыхивая воду, и ступает на пол мокрыми ступнями. Из его вен торчат оборванные катетеры.
-У нас около пятнадцати минут, - предупреждает он, - Я хочу кое-что показать. 
                  Мы следуем за этим костлявым верзилой несколько позади него. От его босых ног остаются мокрые следы. Некоторые лампы на сером потолке мигают, доживая свой век, другие и вовсе не горят, погружая нас в островки серой мглы.
- Тебя зовут Илья? – вдруг спрашивает Виталя.
                  Парнишка, а вместе с ним и все мы резко останавливаемся.
- Откуда ты знаешь? – с изумленной лыбой оборачивается паренек.
                  С таким же изумлением на Виталю смотрит Ольга.
- Ниоткуда, – Виталя явно тушуется. – Просто похож на одного знакомого типа.
- Твой знакомый тип тоже страдает Альцгеймером?
- Нет, не знаю, - тушуется Виталя,-  я его давно не видел. Не бери в голову. Показывай, что ты там хотел показать.
- О! Вам это понравится! – с довольным видом восклицает паренек.-  Это  красиво! Это великолепие!
                   Мы двигаемся дальше, все так же позади босого паренька, а Ольга шепотом пытается узнать у Витали, какого черта он скрывает.
- Это он, – шепчет Виталя в её ухо, зарытое в русых волосах, – Серафимин сын…
- Нееет…
                 Виталя буквально ладонью затыкает Ольге рот и грозит кулаком молчать.
                 Мы идем дальше. Вдруг навстречу вырывается поток свежего воздуха и солнечного света. Там за миганием ртутных ламп вырисовывается квадрат синего неба. Слышится гул водопада. Откуда-то из бокового мрака стаями выпархивают знакомые желтые бабочки.
                Ольга, отталкивая Виталю, подбегает к пареньку, чтобы задать свои вопросы.
- Слушай, Илья, я хочу спросить…
- Спрашивай, милая девочка.
- За девочку спасибо. Я Оля, – она протягивает руку и заодно представляет остальных.
                 Паренек оборачивается и улыбается мне и Витале с таким видом, будто мы святые апостолы, а он Иисус.
- Так вот, Илья,- продолжает приставать Ольга, - мне нужно будет тебя отключить…Я должна знать, что в тебя вкачивают…
-Оксибурат натрия , фенотропил….- начинает перечислять парнишка, не останавливаясь - .. пикамилон , барбитураты, анальгетики, еще галантамин и донепизил. Может что-то еще, я не уверен.
- А питание?
- Протеиновая смесь с микроэлементами. Стандартный набор при искусственной коме.
- Как давно у тебя Альцгеймер?
- Два года- с сожалением вздыхает сорок третий. - Боюсь, я не смогу принести вам пользу, если вы отключите меня. Мой мозг почти утратил когнитивную функцию.
- Я так не думаю, Илья, – участливо парирует Ольга. -  Ты еще принесешь нам пользу. Ты многим принесешь пользу. Вот увидишь!
- Я знаю, зачем вы пришли….- паренек останавливается и поворачивается к нам с таким видом, будто до него только дошло, что Земля круглая. - В моем теле что-то есть…я это чувствую. Что-то, что вам может пригодиться. Можете спокойно забрать то, что вам нужно, но пообещайте, что после этого завершите меня.
                   Его изможденные серые глаза, в которых смешались страдания и надежды, пронзают нас мощной энергетикой. Знаете, у некоторых людей есть такая особенность. Они смотрят на вас и словно заглядывают в душу. Именно так смотрел Илья и мне от этого было не по себе.
                  За его спиной уже приоткрывался ошеломляющий вид с плывущими облаками на фоне нежно-небесной синевы. Оттуда доносился глубокий непрерывный гул, который нес с собой водную свежесть. Я старался смотреть на облака, не зная, куда девать себя от мысли о том, что мы должны были его скормить Дэмиэлу.
- Прости, мы не можем тебе этого обещать, – за всех извиняется Виталя. – Твоя значимость гораздо больше человеческого  эго…
- Но мы обещаем тебе, – подхватывает Ольга, – мы обещаем, что будем с тобой до конца.
- Спасибо, – его костлявые руки опускаются на наши плечи по очереди. -  Вы добрые люди. Я верю вам. А теперь скорей, идемте! – взмахивает он рукой. -  Время на исходе!
                   Нарастающий гул закладывает уши. Еще несколько шагов и мы доходим до конца коридора, который резко обрывается и оборачивается выходом из отвесной скалы. Мы стоим на головокружительной высоте, обозревая яркие красоты небесного художника. Внизу  расстилаются бескрайние зеленые луга, пестрящие в радугах и полевых цветах. Справа и слева от нас из других скал грохочут водопады, выстроенные единой водной стеной. Бурлящая вода внизу образует небольшое озеро, берега которого полукругом, окаймляют зелень лугов. Недалеко от берега озера виднеются кирпичные руины пятиэтажки, которые обнажают гигантский черный металлический куб с ребристой поверхностью.
- Боже! – ахает Ольга – Это же наш дом…
              Паренек садится на край коридорного обрыва, свешивая ноги вниз. На его лице всплывает умиротворение. Мы садимся рядом с разных сторон, словно его старые друзья. Восемь ног (изодранных, босых, в ботинках, в кедах, в кроссовках) свисают с высоты в полкилометра.  Мы смотрим на черный гигантский куб, торчащий из руин, который отсюда кажется совсем не гигантским.  Этот объект в окружении пестрых желто-зеленых лугов кажется неуместным.  Примерно на уровне наших глаз, на высоте в полкилометра над домом кружит тройка грифов.
- Что это за штука!? – обеспокоенно спрашивает Ольга, пытаясь перекричать водопад.
- Корабль, – отвечает Илья со спокойствием дзен-буддиста.       
- Корабль!? – ошалело восклицает Виталя.
               Внезапно там внизу начинает что-то происходить. Полуразрушенные кирпичные стены, ощетинившиеся изогнутой линией на уровне третьего этажа, начинают рушиться, из четырех вертикальных ребер куба открываются сопла - оттуда вырываются синие потоки горящей плазмы. Черный куб медленно выбирается из руин… И тут один из грифов покидает маневренный круг и планирует прямо на нас.
             Виталя, я и Ольга вскакиваем с уже отработанной реакцией, но Илья остается неподвижен. Гриф выдвигает когти вперед, вырастая до размеров уазика. Мы со всех сторон хватаем Илью под руки, кричим ему, что надо убираться, но в наших руках оказывается лишь воздух. Илья испаряется, как бесплотный дух, а вместе с ним рушится и весь его симулякр.
                   Пол коридора покрывается трещинами,  раскалывается и обрушивается вниз крупными осколками мрамора. Мы падаем в пропасть, утопая в крике другу друга.. .

                Я открываю глаза, лежа на спине в коридоре сорок третьей. В голове легкий отходняк. Слышится журчание воды.  Едва приподнимаю голову и мне открывается чудесный вид Ольгиных ножек, начиная от икр и уходящих далеко в сумрачные пространства под клетчатым платьем. Она лежит на животе лицом на кафеле ванной комнаты. Виталина нога почует на моем животе.           
                   Мы выходим из объятий оранжевого газа. Медленно и почти одновременно. Ольга поджимает ноги, смущено оправляет платье, Виталя долго потирает лоб.
                   Не сразу, сквозь туман в глазах я различаю впереди плечистую розовую фигуру Серафимы.. Закинув  ружье на плечо, она стоит в ванной. Недвижимая, словно статуя, она безмолвно взирает на Илью.
                  Паренек сидит в воде с открытыми глазами, которые смотрят в никуда. В его взгляде безмятежность. Вряд ли он видит тётку, вряд ли он видит вообще что-то кроме  снов.  Из открытого крана льется теплая вода, внизу в сливе через каждые три минуты открывается клапан, сливая избыток жидкости до нормального уровня.
- Это он, – говорит Серафима, когда мы встаем рядом. - Я знаю, это он.
- Да, – смущенно отзывается Виталя. – Это он.
- Ты знал?
- Да, прости,– Виталя неуклюже кладет свою маленькую ладонь на её необъятную спину. -Я не знал, как сказать…
- Не волнуйся, – Ольга успокаивает  Серафиму с другой стороны. - Мы не убьем его. Он будет жить. Клянусь, если в нем есть яд, я извлеку его.
                      Я встаю у изголовья ванны, где возвышается стержень металлической подставки под капельницы. Четыре трубки от разноцветных прозрачных пакетов сливаются в две и заходят в ноздри паренька, еще две трубки от вен поднимаются к потолку. Там на подвесной панели установлен  электронасос. Панель совершает движения маятника, подкачивая какой-то раствор из резервов, скрытых под потолком.
- Боже, – только сейчас я замечаю, что Серафима спереди вся залита кровью. – Ты в порядке?
                      Её усталые глаза под слипшимися рыжими локонами выходят из прострации.
- Я не ранена, если ты об этом. Но я далеко не порядке, мой милый друг.
- Мы были с ним, – мне хочется, чтоб она знала, – Когда отрубились. Он хороший парень.
- Я знаю.
                    Из коридора слышится рык.
- Серафима!  - в Виталю возвращается грозный лидер. – Ты оставила позицию! Как нам выбираться?
- Вытаскивайте его, я расчищу путь.
                   Патроны у неё, конечно, кончились, поэтому она забирает у меня топор. В её руках это гораздо более страшное оружие. Она уходит драться, доверяя нам своего сына, которого не видела более двадцати лет. Спустя несколько секунд из коридора доносится хрюкающие визги с глухими и влажными ударами металла о плоть. Серафима работает молча. Она наносит три-четыре стремительных удара и немного удаляется дальше.
- Ну что!? – поторапливает Виталя  Ольгу. – Делай свои дела, нам нужно уходить!
                    Ольга роется в джинсовой сумочке, вытаскивает несколько ампул с прозрачным раствором, велит мне подержать их, а сама рвет упаковку со шприцами. Наполняет несколько кубиков из разных ампул и всаживает их в подвешенные пакеты.
- Это хлорид калия, – поясняет она нашим непонимающим лицам, – У него недостаток калия. Надеюсь, сердце не остановится.
                 После она отталкивает нас от ванной, щелкает пальцами перед коматозными глазами: реакция ноль.
- Ладно, - вздыхает Ольга. – С нами Бог!
                И вырывает катетер из правой вены.
- Давай бинт!
                  Я подаю ей бинт из той же сумочки. Ольга ловко обматывает ему одну руку, после делает тоже самое с другой.
                 Насос на потолке останавливается. Затем она выдирает трубки из ноздрей. Голова Ильи мгновенно падает назад, но Ольга ловит её, не давая стукнуться о край ванной.
- Хорошо, - снова вздыхает она. – Теперь вытаскиваем.
                 Худое костлявое тело Ильи повисает руками на моей и Виталиной шее, как трофейный монстр. Длинные мокрые ступни падают на кафельный пол, выворачивая пальцы на ногах.
- Осторожней! – шипит на нас Ольга. – У него хрупкие кости.
- Иди впереди! – велит ей Виталя.
                   Сразу на выходе в коридор нам снова приходится протискиваться между трубой и стеной. На  пути лежат разодранные трупы жопососов. Какие-то без головы, какие-то без половины тела. Ольга пыхтит, сталкивая и отпихивая еще теплые куски мертвой плоти далеко под трубу, чтобы мы смогли свободно пройти.
                   За поворотом открывается вид на парадную дверь с выходом трубы на лестничную площадку. Сначала я паникую, не понимая, где Серафима, но после в сумраке подъезда замечаю блики от взмахов топора.
                    В тревожной полутени перед парадной Серафима отчаянно рубит. В квартиру периодически влетает клякса крови или мозгов, иногда долетает вражеская конечность. Она рубит их всё то время, пока мы тащимся вдоль трубы коридора и потом, когда увлекаем Илью через дыру в предковскую спальню. И лишь потом Ольга крикнет «Серафима, отходи!».  

Tags: Запертые, Ник Трейси, триллер, ужасы
Subscribe

  • "Видеть" лучше разВидеть

    Второй сезон «Видеть» стал для меня главным разочарованием сериального сезона. Почему главным, потому что первый сезон привел меня в…

  • Дюна

    Четкий получился кинчик. Книгу не читал. Предыдущие версии не помню, но когда-то в очень далеком околопионерском детстве я кажись играл в такую игру.…

  • Тихое место - 2

    Фильм супер! Лучше, чем первая часть, я думаю. По крайней мере, точно не хуже. Помню, как в том году плакат висел в кинотеатре и всех обломала…

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments