barikripke (barikripke) wrote,
barikripke
barikripke

дневники в лесу, 23 серия

Экспериментальный проект
автор: Ник Трейси

23 серия (24 апреля день) Беззубая Мона.

Не знаю, сколько я спал, но солнце уже было высоко. Микола, скрючившись, как опоссум, лежал под еловой веткой. В одной руке он крепко сжимал полкопья. Чтобы не покалечиться, я разбудил его издали, пнув вытянутой ногой по его голым пяткам. В ответ Микола молниеносно распрямился и воткнул палку в землю в то место, где секунду назад была моя нога.
- Что? Где? – рычит он сонный и головой по сторонам вертит.
- Ничего, нигде – говорю – И завязывай уже так просыпаться.
Позавтракали мы родниковой водой из бутыля (еда еще вчера кончилась) и выбрались из-за молодой листвы на край берега. Солнышко светит на весеннем небе, что на душе весело. Только вот дом на том лесистом берегу всё настроение портит. Да и внешний вид у нас не весенний, а такой, будто мы из гигантской клоаки только что выбрались. Но куда деваться, не останавливаться же на полпути.
Палки-копья мы не бросили, оружия то другого у нас нет. Прежде чем в воду лезть, Микола прокапал острия палок хаминой кровью. Делал он все так, будто сто лет этим занимался. На острый верх копья капнет пару капель и потом большим пальцем растирает.
- Так – говорит - вернее будет.
Чтобы плыть удобней было, палки-копья мы приладили к поясам через дырки в штанах. Рубаха на Миколе вся в лохмотьях уж была. Он её без жалости порвал и наземь бросил. Остался только в штанах, как и я. И вот в таком виде, словно беглецы-каторжники, мы полезли в холодную, как смерть, воду.
Пруд был сразу глубоким, поэтому с непривычки я мигом ушел под воду, но после всплыл и, отплевываясь, поплыл за своим товарищем. Микола забирал широкими длинными гребками, я едва поспевал за ним. С каждым взмахом руки таинственный дом на воде становился все ближе. Окошко на втором этаже не горело, но я неизменно смотрел на него, полагая, что оттуда за нами наблюдает пара тайных глаз. Весь путь мы проплыли молча, лишь изредка фыркая, как заблудшие моржи.
Микола поджидал меня на плаву под самым домом, держась за крайнюю сваю в виде деревянного столба, уходящего далеко под воду. Этих свай надо сказать было очень много. Больше, чем нужно. Они стояли так часто и близко друг от друга, что невозможно человеку было протиснутся между ними. Более того, сразу за сваями шла плетеная сетка из ивовых прутьев, сквозь которую почти ничего не просвечивало.
- Она там? – спрашиваю я Миколу, кивая на клетку под домом.
- Я думаю да – говорит Микола. – Я нырну щас, проверю.
И тут же ныряет, только пятки голые на свету сверкнули.
Часов у меня не было и я начал в уме считать. Ну чтобы понять, когда уж нервничать начинать. Жду, вообщем. Смотря я вокруг – лес один. Только две узкие протоки между островком, где мы ночь провели. Миколы все нет и нет, а лес затаился и зыркает со всех сторон. Я уж до семидесяти досчитал и только тут понял, что долговато он ныряет. Беспокоиться стал. Голову в воду опускаю и с открытыми глазами смотрю вниз. Вижу, плывет с глубин что-то, на Миколу похожее. И точно, он.
Выплывает весь чуть не мертвый. Дышит за двоих, надышаться не может.
- Ну чо? – говорю погодя – Нашел там чо?
- Глубоко слишком – отвечает Микола – тут видать дна нет. Не пройдем низом. Придется в дом лезть.
- А кто в доме?
- А ты как думаешь?
Я смотрю на Миколу и к ужасу своему понимаю, к чему он клонит.
- Ладно, понял – говорю – Старуха там эта чертова. И какой у нас план действий?
- До Гаки надо добраться – говорит Микола – Поищем в доме вход.
- А старуха? – спрашиваю.
- Будь на чеку – говорит Микола – Она уже знает, что мы тут.
Короче, полезли мы наверх. А сваи то из воды еще на добрые три метра торчат. Ну ладно, попыхтели, из воды вылезли, по сетке да по свае выбрались на деревянный край доски, что вокруг дома выложена. А дом то весь из черных бревен и досок (я говорил уже). Жуть жуткая и тишина такая, что хоть песню не запевай.
Окна на первом этаже забраны ставнями черными, а на втором открыты. Между домом и краем деревянного настила не шире метра, поэтому вдвоем там враз тесновато. Один конец дома глухо в лес уходит. Так что пушистые высокие ели его как бы проглатывают. К лесу мы не пошли. Еще когда плыли, мы оба заприметили дверь на торцевой стороне дома, что на пруд выходит. Вот к этой двери и посеменили мы, влажные следы оставляя – я в кедах, а Микола босой.
У двери встали, полукопья в руки и друг на друга смотрим.
- Она наверху - говорю – Свет вчера там был.
- Бей метко, если что – говорит Микола – Она гостей не любит.
-Ладно, чо говорть то. – говорю – Пошли уже.
И дверь пинаю, будто сотрудник ФМС, вламывающийся в гараж к незаконным эмигрантам.
Дверь взвыла, заскрипев, и нараспашку открылась, нутро темное дома обнажая.
Ну, я то, понятное дело, в дверях стою. Героем решил себя показать. Дурак безмозглый. А Микола рядком стоит, не в дверях то есть.
Стою я так раз. Стою два, а внутрь главное не захожу, коленки так и дрыгаются. И тут откуда-то из темных гнилых деревянных коридоров со скоростью пули вырывается что-то зеленое, толстое, склизкое, с огромной мордой, со многими ногами и с невероятно длинным туловищем.
Я даже понять ничего не успел. Чую только, как влажный рот меня поперек тела схватил и деснами пытается пережевать, чтобы в кишечник свою спустить. Я от неожиданности палку свою выпустил и ору благим матом. Чудище вытянулась с края настила высоко над прудом и вертит меня, проглотить пытается. Небо у меня перед глазами мельтешит, как на каруселях. И вспоминаю я Юльку, продавщицу мороженного. Думаю, красивая она была, зря к ней не подкатил. Да теперь уж и не успею.
Пока я так орал и в просветах ужаса вспоминал Юльку, Микола рвал глотку гораздо сильнее меня. Я краем глаза видел, как он отчаянно вонзает свое копье в эту гигантскую гусеницу. Он забрался на туловище гусеницы, взял палку обеими руками и давай дырявить её.
-Отпусти его сука! – кричит и мочит, и мочит, и мочит.
Там, где палку воткнет, его струей крови в лицо обдает, а он даже не вытирается. С другого боку дырку делает. Я бы если его тогда на болотах не видел, как он с бизоном управился, решил бы, что парень точно псих. Короче раздырявил он зверя так, что тот обмяк в итоге, а я из его влажного рта выскользнул прямо в пруд. Кожа у меня в мурашках вся, глаза вылазят из орбит. Смотрю я на эту гигантскую мертвую гусеницу. Голова у неё в пруду, а длинное тело на ножках-присосках все еще в доме находится.
- Давай быстрей сюда! – кричит Микола мне сверху.
Я палку из воды забрал и по туловищу гусеницы обратно к дому забрался.
- Спасибо – говорю Миколе за то, что спас он меня.
- Да брось ты - говорит. - Это же просто беззубая Мона была.
- Кто? – говорю.
- А да, забыл тебе сказать – говорит - Беззубая Мона , гусеница местная. Она по болотам ползает и Мигуле потом передает, что видит. Теперь то уж отползалась.
- А больше ты ни о чем не забыл меня предупредить? – спрашиваю.
- Вроде нет - говорит и прыг на обмякшее туловище Моны.
Так, по мертвой гусенице, мы в дом и заползли.
Tags: Ник Трейси
Subscribe

  • Зима

    Последний день зимы вдарил морозом. Пасмурно, снежит, на улицу не охота

  • Время Шьямалана

    Новое творение Шьямалана, который любит выдумывать оригинальные истории-кошмарики. В двух словах группа людей приезжает на отдых на райский остров и…

  • Толмен. Первый демон и Заклятие-3. По воле дьявола

    В прошлый уикенд удалось сходить на два неплохих ужастика. Ну, если с Заклятием было примерно ясно чего ждать, то хочу особо выделить Толмена.…

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments